Лэрик открыл клавиши и врезал. Здорово, надо сказать, врезал – как профессиональный тапёр в каком-нибудь паршивом заведении, где собирается шпана и всякие такие девицы. Мелодия – вот точно такого сорта. Похабнющая – у меня челюсть отвисла. Но это ещё бы полбеды.
Потому что он запел. Принц. С такой интонацией, что у меня щёки вспыхнули.
– Тёплым вечером бродишь по бульвару,
Может, встречи ждёшь или ищешь пару?
Жизнь, Эрика – смех, истерика,
Дойдём до скверика – и фарт лови!
И у Глейзы вспыхнули бледные щёки. Она вскочила и подхватила с жаром и азартом:
– Смейся, Эрика, целуйся, Эрика,
Зли святош – забудь запреты, Эрика,
Ты ни слов, ни дел не бойся, Эрика –
Крошка Эрика, бойся лишь любви!
– Подпевай, ведьмак! – подмигнул Лэрик и выдал лихую импровизацию.
– Я слов не знаю… – пробормотал я, ухмыляясь и чувствуя себя ужасно глупо.
– Учи! – весело приказала Глейза.
И они допели до конца. Текст – чем дальше, чем красочнее. А пели просто здорово, с огоньком пели, так, как и надо петь такие рискованные глупости.
А пока они пели, я видел и чувствовал, как они разжимаются и успокаиваются. Румянец у них появился, блеск в глазах. И под конец песенки они согрелись и светились так, что это было почти видно – искристым таким ореолом, только прищурься.
