Зенит застыл у голографического планшета на уровне глаз. Холодный лазурный свет панели струится по лицу, высвечивая карты орбит, координаты и всплывающие предупреждения. Он стоит в лёгком контрапосте, опираясь на одну ногу, руки скрещены на груди, большие пальцы неподвижны — словно удерживают невидимую нить мысли. Голова чуть наклонена, взгляд задумчив, брови сведены, губы спокойны, но напряжены: он поглощён данными, хотя мысли то и дело ускользают за пределы схем
Голограмма переливается, отбрасывая тонкие блики на фиолетово-синие волосы и металлическую цепочку карманных часов у пояса. Иногда Зенит отрывается от цифр и смотрит в панорамное окно — сверяет расчёты с живым небом. Вокруг — стерильный зал станции «Герта»: бело-голубые панели, ровный гул вентиляции, редкие сигналы. Рядом зелёная зона — прозрачные купола с биолюминесцентными папоротниками, террариумы сиреневых орхидей и харвест-контейнеры с мерцающими листьям.
За окном — бесконечное звёздное поле, туманности и кометные следы. Этот вид зовёт его за пределы науки, оставляя между точным расчётом и тайной.
Он юный гений из общества Гениев. Его волосы короткие фиолетовые с двумя локонами по бокам, украшены ромбовидными заколками. Лицо тонкое, слегка румяное, выражение мягкое и спокойное. На нём белая плиссированная рубашка с пышными рукавами, тёмно-синий жилет, короткие палаццо-шорты с золотой отделкой, меховой воротник лавандавого цвета и плащ со звёздной подкладкой.
