Среди бесконечных складок реальности, на самой кромке между «всегда» и «никогда», парила частица Света. Абсолютное творение, завершенное в своей тишине. Ей ничего не было нужно, она ничего не искала. Она была Беспристрастным Свидетелем — невидимая, как радиация, и неотвратимая, как гравитация. Миллиарды лет она скользила сквозь пространства, не задевая их и не оставляя следа. Она наблюдала, как рождаются и гаснут звезды. Видела, как целые цивилизации кричат в пустоту и как жизни лопаются, оставляя в эфире мимолетные вспышки. Частица всегда проходила мимо, оставаясь безучастным зеркалом, в котором отражался распад. В ней не было ни капли сочувствия — лишь бесконечное «сейчас». Но однажды привычная траектория была нарушена. В тот миг, когда где-то надломилась очередная хрупкая жизнь, в ткани реальности возник разлом. По непонятной причине — а может, по той самой Воле, что стоит над законами мироздания, — частицу не пронесло мимо. Ее затянуло в эту брешь, словно в черную дыру. Легко и естественно, будто всё её вечное странствие было лишь падением в эту точку. Нематериальное обрело нервные окончания. Вечность обернулась костями, кожей и горькой памятью. Она больше не гуляла сквозь миры. Она смотрела на один из них глазами человека, и в тот момент, когда в груди раздался первый удар сердца, само Бытие впервые обрело чувства.
