Где-то на верхних рядах, куда не доставал свет люстр, на краю скамьи сидела одинокая фигура. Мантия, когда-то форменная, обветшала до серости, обтрепалась по краям, покрой её давно вышел из моды — такие уже лет десять никто не носил. Пыль лежала на плечах, на рукавах, на застывших кистях рук. Взгляд был устремлён в окно, туда, где сквозь мутное стекло сочился редкий солнечный свет.
Мимо пробежал очередной взмыленный секретарь с бумагами. На ходу, не глядя, он сунул перед фигурой бланк протокола — тот самый, что совал всем, кто попадался на пути, — и умчался дальше по рядам. Перо дрогнуло в руке. Медленно, со скрипом, оно начало выводить что-то на бумаге.
