Мы мчались средь густого заснеженного леса. Ели укрылись холодным кристальным одеялом, уныло склонили ветви вниз, тенями прыгали рыжие белки, навострив ушки-кисточки, где-то на холмике рыдал волк, смотрящий на луну. Колокольчик рассказывал о собственной рутине, то плача у наших ушей, то убегая куда-то вглубь тайги.
Я устроился на облучке, а позади меня расселась Настасья Николавна, укутавшись в чёрную лисью шубу и нервно хлюпая носом от нового лекарства, засевшего в душе каждого третьего лица нашего скромного уезда. А жаль, что и мне попробовать удалось! Бледен хожу, руки слабеют, а Настасью Николавну кроме меня возить всякий отказывается… Сам носом хлюпаю, под копытами давится снег и я начинаю скучать по звонкому женскому голосу.
Неясно, куда мы едем и куда гонится тройка. Вперёд и только вперёд, в глубь леса, пока перед лицами не встанет высокая ель. А далёк ли этот путь? А знаем ли мы? И правильно, не знать таких страшных, совершенно пугающих вещей обойдётся в разы угоднее для здоровья.
